28.09.2013
Начата работа над новым дизайном сайта. Принцип — простота.
новость подробнее...
01.10.2013
Работа над новым дизайном сайта завершена.
новость подробнее...
уменьшить размер шрифтаисходный размер шрифтаувеличить размер шрифта

Виталий ФИОЛЛЕНТ

Два зеркала

* * *


В одной далёкой-далёкой деревушке, дороги к которой даже и по картам не найти — забытой миром и таимой в тени подножия гор и леса, — стоял на окраине старый дом. Он представал перед взором, стоило только свернуть с едва протоптанной тропы в чаще: ничем не приметный, потемневший от времени, жары полудней и влаги прохладных рассветов — он первым встречал путников, вступающих в деревню. Да только давно уже из тех мест люди уехали, и жили в деревне несколько семей. В красках отражённых в окнах домов этой деревеньки закатов или в мерцающем серебре Луны, осыпающем их крыши, покоились древний мир и тишина. Даже ветер, силящийся запеть из-за гор, не мог потревожить ни травинки, ни соломинки. Уютный, старый мир десятка деревянных домов, вросших в землю и цепляющих печным дымом недосягаемые облака выси.

В этот старый дом давно никто не заглядывал, поросла тропа к нему травами, поднялась дикими цветами и крапивами до крыльца, только окнами слепыми дом вдаль глядел. Несколько лачуг в деревне вечерами сияли глазницами-светом, да дымом уютным печным из труб пыхтели, но не наш. Притих он давно. С тех пор, как ушли из него две сестры. Говорят, красивые и добрые были женщины, жизнь позвала их в другие места, и оставили они нажитое. Давно это было, да и не помнит никто...

Не подойти уже к тому дому: травы мир вокруг свили сказочный, ящерки дорожки секретные протоптали, птицы гнёзд диковинных в буреломе навили, да деревья кронами тенисто всё укрыли. Но на рассвете, когда солнце над миром восходило, и на закате, когда Луну за собой манило, мерцал неясный огонёк в оконце того дома. Никто не заглядывал на его свет, да и не примечал, может. У жителей небольшой деревни довольно своих забот.

Бледные стёкла, дождями немытые, пылью-поволокой застлавшиеся, да паутинами завешанные. Силились они смотреть на мир, каким издревле его зрели.

И покоились на подоконнике осиротевшего дома два зеркала, когда-то двумя сёстрами оставленные. Стояли недалече, напротив, друг на друга, на самих себя взирая. Помнили они те века, когда поутру пробуждались перед лицами хозяек и в них гляделись, доброго дня желая. Теперь мир их стал иным. Нет счёта времён, что взирали они друг на друга, не в силах на горизонт взгляд кинуть и мироздание обозреть. Долгими неспешными вечерами, пока мир в сон погружался, — шептались они. Тихими ночами, когда свет призрачный сквозь паутины пыльные рисунки Луны загадочные на подоконнике чертил, — мечтали они. А днём, когда свет горницу дома пустого застилал, — почивали они. Жизнь, не потревоженная никем. Такую не каждый изведает.

Да только счастливы они не были. Устали они. В самих себе заплутали. Мир окрест лишь отголосками доносился. А каков он — едва и помнили они. А так взглянуть хотелось... но ведали лишь себя. Друг в друге. Два подобия. И ничто между ними не стояло. Пустота в пустоту смотрелась. Бездонная. Даже воздух их словно стороной обходил...

В ночном полумраке на подоконнике затанцевал свет несмелый.

— Вот, вот! Видишь! — зашептало одно зеркало. — Смотри, не спугни!

И они безмолвно любовались танцем света Луны, заглянувшей к ним сквозь деревья и паутины.

— Ныне, должно быть, ясное ночное небо, — почти беззвучно откликнулось другое зеркало.

— Жаль, что нам не видно, — вздохнуло первое.

— Жаль, — согласилось второе. — Взгляни на меня, я что-нибудь отражаю? — попросило оно с надеждой. — Может, хоть кусочек небес или нашего сада?

— Нет... ничего. Я вижу только себя. И тебя. Это бесконечная головоломка.

— Мы давно заблудились в ней, — погрустнело второе.

— Смотри, смотри, свет движется по подоконнику.

— Да, но вскоре он исчезнет, ты же знаешь. Это Луна, подобие наше — Солнце отражающее — не могла не заглянуть к нам...

— Да...

И они взглядом провожали заглянувшую к ним на минутку Луну.

Так проходили многие-многие вечера и ночи. Ничто не меняло порядка вещей.

А однажды...

Как-то вечером, любуясь закатом, вернее, отблесками его на подоконнике, и размышляя о том, какое сейчас солнце — рубиновое ли и горячее или золотое и слепящее, между зеркалами пробежал паучок. Он спешил к свету в оконце. Проносясь между ними, замер на секунду, и, словно запутавшись в сотне своих отражений, припустил дальше.

— Ты видело? — восторженно выдохнуло одно зеркало.

— Я видело, — согласилось другое, — я тебе его показало.

— Это я тебе его показало.

«Ну, хорошо, что мы вместе видели», — улыбнулись они и принялись наслаждаться отблесками заката дальше.

Занимался обычный вечер, подкравшийся к деревне. Ветер только разгулялся, травы тревожа и птиц успокаивая. Тихо ветви в окно стучались. Очнулись зеркала после сна дневного.

— Слышишь, ветви как разволновались? – спросило первое зеркало.

— Слышу, — откликнулось второе.

— Быть дождю, наверное.

— Прекрасно, — согласилось второе, — значит, будем слушать мелодию капель дождя.

— Чудно, — пропело первое. — Как же покойно тут и уютно. Словно в былые времена.

— А я тоскую по тем временам, — погрустнело второе зеркало. — Каждый день начинался для меня с прекрасного лица. Я подолгу вглядывалось в хозяйку, помогало заплетать косы, учило улыбаться и смеялось само, иногда взирала на её слезы, и печалилось само. Это была яркая жизнь.

— Да, — протянуло первое, — жизнь была такая живая и... разная. Как я хочу снова изведать мир!

— Но ты видишь меня.

— И я вижу себя! И так уже сотню лет. Я устало. И нет конца.

— Я не могу отодвинуться, — вздохнуло зеркало, по лику его пробежала и отразилась тоска.

— И я не могу, — всплакнуло второе.

— Мы просто зеркала.

— Мы уводим друг в друга, внутрь себя. Я не смогу свыкнуться с этим.

— Но разве тебе не достаточно меня?

— Но мир вокруг... больше!

— Мир вокруг больше.

— И мир вокруг... движется!

— Мир вокруг движется.

— А мы стоим на месте.

— Но мы распахнуты друг перед другом. Ты — это я. Я — это ты!

— Я заблудилось.

— Мы читаем друг друга как самих себя!

— Но где начинаешься ты, а где — я? Я потерялось.

— Но между нами словно ничего и нет!

— Но нас самих словно и нет!

— Твоё настроение передаётся мне, перестань!

— Твоё настроение передаётся мне, перестань!

— Ты уже не сможешь без меня! Мы связаны!

— Я не смогу без тебя! Но без тебя я... увижу мир! Мне откроется мир!

— Мы давно уже вместе!

— Но это стало невыносимо!

— Мы подобия друг друга!

— Это... — это! — и невыносимо.

— Мы отлиты словно из одного стекла!

— Меня пугает это!

— Тебя ещё что-то пугает?

— Да! То, что я не вижу мир вокруг.

— Это я не вижу!

— Прекрати! Ты меня душишь!

— Это ты отняло воздух!

— Нет, не я! Между нами ничего нет! Мы едины. Мы в одном круге, разорвать который невозможно!

— Можно..., — прошептало одно зеркало.

— Что ты предлагаешь, — молвило другое.

— Ты само знаешь.

— Что?

— Одно из нас должно уйти.

— Как?

— Как умирают зеркала?

— Ты говоришь о смерти?

— Вовсе нет! Я говорю о твоей Жизни!

— Кто-то из нас сможет прожить друг без друга?

— А сейчас — это жизнь? Отголоски света Луны и обрывки шорохов дождя.

— А ты не страшишься заглянуть в неизвестное?

— Не об этом ли мы грезили вместе?

— Вместе.

— Нас забыли друг перед другом навсегда. Это судьба. Но вместе мы не можем существовать.

— О какой судьбе ты говоришь? Я хочу быть счастливой!

— Счастье — между нами.

— Счастье — вокруг! Оглянись..., но не сможешь! Ты хочешь видеть мир, каков он есть! А видишь лишь себя... во мне.

— Ты, правда, веришь, что счастье — оно вокруг, а не в нас самих?

— В нас самих нет ничего! Мы пустые подобия друг друга! Разве ты не понимаешь?

— Мы прекрасно дополняем друг друга. И созданы одно для другого. Даже само провидение столкнуло нас!

— Это тупик. Мы должны излучать, а мы поглощаем. Друг друга... друг в друге. Между нами даже тени нет! Мы давно мертвы!

— Ты опять говоришь о смерти?

— Она всегда между нами!

— Между нами ничего нет! Мы — едины.

— Мы несвободны.

— Счастье в свободе?

— У меня нет ответа, — замешкалось зеркало. — Ещё недавно я думало, что счастье вокруг, теперь думаю, что в нас, но, наверное, между нами?

— И я не знаю, — осеклось другое.

Они помолчали. Усилился ветер, и начал накрапывать дождик.

— Я знаю, что дождик, — зеркало представило его, каким видело давным-давно, — настоящий. Я знаю, — продолжило оно, — что солнышко, по утрам заглядывающее к нам, но не зримое нами, — настоящее. А мы лишь... просто есть.

— И ты хочешь увидеть свет всем сердцем?

— Очень хочу.

— Я тебе мешаю?

Зеркало призадумалось:

— Да. Ты крадёшь его. И воздух крадёшь. И дождик. И все чудеса мира.

— Но если я увижу хотя бы краешек его, то его тут же увидишь и ты!

— Но это будет лишь отражение. А оно... ненастоящее...

— Я — настоящее.

— И я — настоящее.

— Я умею чувствовать!

— И я живу!

— Я тебя люблю!

— И я тебя люблю!

— Но мы... убиваем друг друга!

— Посмотри, как нам хорошо вместе! И мы не состарились ни на миг!

— Но где-то за нами проходит жизнь!

— Она далека. Настоящее — между нами!

— Но между нами нет будущего!

— Нами столько прожито!

— Однообразных дней!

— Ты устало от самого себя!

— Я устало от самого тебя!

— Да... мы устали.

— Ты невыносимо! Ты говоришь моими словами!

— Ты повторяешь мои!

— Но мы единое целое, и слова — наши!

— Мы созданы разными! Мы такими стали!

— Уйди с моей дороги!

— Я не могу! Это ты уйди!

— О, небо! Всего лишь — подвинуться!

— Это непреодолимое усилие.

— А как..? Как ты говорило, умирают зеркала?

Тишина между ними... За окном сверкнула молния, и раздался далёкий гром, донося отголоски.

— Они... разбиваются. На осколки.

— Должно быть, это прекрасно...

— Что?

— Стать миллионом маленьких осколков. Таких же ярких и живых. Но... разных!

— И при этом потерять индивидуальность?

— Но воскреснуть в миллионе душ!

— Тогда уйди!

— Почему я?

— А почему я?

— Ты споришь? Мы же всегда соглашались друг с другом.

— Мы не соглашались. Мы думали одинаково. Как единое существо.

— Нас соединил лишь случай.

— Нет, судьба!

— Ты снова споришь! Ты стало другим!

— Я всегда было таким.

— Ты говоришь «я», меня это пугает.

— «Мы» стали другими.

Они снова умолкли. Гроза не унималась. Ветви хлестали по окну, вода скрипела по стеклу, смывая паутину и пыль. Вспышки молний занимались с новой силой.

— Видишь, какой яркий мир! Ты можешь познать это только со мной! — кричало одно зеркало другому, силясь перекричать стихию.

— Не вижу! — спорило другое. — Ничего не вижу!

—Я не нужно тебе!— досадовало первое.

— Ты повсюду и затмеваешь взгляд! Мне нужна свобода! — откликалось второе.

— Ты получишь её, только убив мою свободу.

— Я не смогу этого сделать!

— Ты порой раздражаешь меня!

— Ты не понимаешь меня. Я ненавижу тебя!

— Вся твоя жизнь — это я.

— В тебе я вижу только себя.

— Я могу сказать тебе «Прощай!» и навсегда умолкнуть. И не говорить ни слова!

— Не говори мне ни слова!

— Я ничего не значу для тебя?

— Ты всё для меня. Даже воздух. Но свобода в чем-то в другом. Я устало от тебя.

— Ты устало от себя!

— Ты запуталось!

— Сейчас я мыслю ясно как никогда!..

— Нас... никогда... и... не было!

Внезапный порыв ветра закрутил крону огромного дерева, росшего во дворе, ухватил его ствол и выдернул мощные корни из земли. Оно стало медленно падать, ухая ветвями и издавая страшный стон.

— Это воют черти!

— Не говори о том, чего не знаешь!

— Я ненавижу тебя!..

И в тот миг... разбилось стекло в окне, тонкие ветви поваленного дерева лишь краешком коснулись его.

— Что это? — изумилось одно зеркало.

— Это смерть... — и не успело договорить другое зеркало, как упало на подоконник, охнуло и вскрикнуло:

— Дзинь...

Зажмурилось первое зеркало. Впервые зажмурилось. На миг. А когда око открыло, то вздохнуло изумлённо, глядя на мир, перед ним распахнувшемуся: бушевала стихия, сверкали молнии, вдалеке деревья волновались, друг за друга цепляясь, дождь кипел и изливался на подоконник мягко и настойчиво. А в дом, заливая, текла вода и плакала по миллиону осколков зеркала опрокинутого. Выдохнуло дерево, к вечному сну готовясь: «Прости»...

— С... п... а... с... и... б... о... — вымолвило зеркало, и дождь заструился по его лику, столетний сон смывая.

Долго плакало зеркало. От свободы ли, от счастья, от грусти — не ведает никто. А когда очнулось, то узрело перед собой красивый мир, вдаль простирающийся. Горы и деревья. Небо и солнце. Чисто. Светло. Ярко. Прекрасно. Ни осколков возле себя, ни пылинки не нашло оно — всё смыл дождь, словно и не было ничего. Мир сиял новый и яркий. И вздохнуло зеркало счастливо...


* * *


Говорят, где-то далеко-далеко в тени подножия гор и леса, если вечером свернуть с дороги на неприметную тропу, проторенную в чаще, можно выйти к старой-старой деревне, где сразу же на её краю расступятся деревья, когда-то повергнутые стихией, и потемневший от старости дом встретит вас открытыми окнами. На подоконнике отражает Луну зеркало, повидавшее мир и не растерявшее своё счастье. Смотрит самозабвенно, непрестанно, с восхищением, а Луна дарит ему свет. На рассвете её сменяет Солнце, каждый раз непременно заглядывая в те окна. Всему вокруг радуется зеркало, мир запоминает, каков он есть, ни на секунду не засыпает. И оно... этим Счастливо.


26 июня 2008 года

вверх
© 2008—2018: Идея, дизайн, программинг, тексты, фото — Виталий Фиоллент (студия «PM»)
Пожалуйста, помните, что все материалы, опубликованные на этом сайте, имеют авторство
По всем вопросам звоните по тел. в г. Москве:
Сайт: http://www.fiollent.ru | Почта:

ПРОЗА

Виталий ФИОЛЛЕНТ


Список произведений:


×

КОНТАКТ

Виталий
ФИОЛЛЕНТ


Телефон:


Сайт:
www.fiollent.ru

Почта:


×