+7 (926) 960 00 40

Виталий ФИОЛЛЕНТ

Два зеркала

* * *

В одной далёкой-далёкой деревушке, дороги к которой даже и по картам не найти – забытой миром и таимой в тени подножия гор и леса, – стоял на окраине старый дом. Он представал перед взором, стоило только свернуть с едва протоптанной тропы в чаще: ничем не приметный, потемневший от времени, жары полудней и влаги прохладных рассветов – он первым встречал путников, вступающих в деревню. Да только давно уже из тех мест люди уехали, и жили в деревне несколько семей. В красках отражённых в окнах домов этой деревеньки закатов или в мерцающем серебре Луны, осыпающем их крыши, покоились древний мир и тишина. Даже ветер, силящийся запеть из-за гор, не мог потревожить ни травинки, ни соломинки. Уютный, старый мир десятка деревянных домов, вросших в землю и цепляющих печным дымом недосягаемые облака выси.

В этот старый дом давно никто не заглядывал, поросла тропа к нему травами, поднялась дикими цветами и крапивами до крыльца, только окнами слепыми дом вдаль глядел. Несколько лачуг в деревне вечерами сияли глазницами-светом, да дымом уютным печным из труб пыхтели, но не наш. Притих он давно. С тех пор, как ушли из него две сестры. Говорят, красивые и добрые были женщины, жизнь позвала их в другие места, и оставили они нажитое. Давно это было, да и не помнит никто...

Не подойти уже к тому дому: травы мир вокруг свили сказочный, ящерки дорожки секретные протоптали, птицы гнёзд диковинных в буреломе навили, да деревья кронами тенисто всё укрыли. Но на рассвете, когда солнце над миром восходило, и на закате, когда Луну за собой манило, мерцал неясный огонёк в оконце того дома. Никто не заглядывал на его свет, да и не примечал, может. У жителей небольшой деревни довольно своих забот.

Бледные стёкла, дождями немытые, пылью-поволокой застлавшиеся, да паутинами завешанные. Силились они смотреть на мир, каким издревле его зрели.

И покоились на подоконнике осиротевшего дома два зеркала, когда-то двумя сёстрами оставленные. Стояли недалече, напротив, друг на друга, на самих себя взирая. Помнили они те века, когда поутру пробуждались перед лицами хозяек и в них гляделись, доброго дня желая. Теперь мир их стал иным. Нет счёта времён, что взирали они друг на друга, не в силах на горизонт взгляд кинуть и мироздание обозреть. Долгими неспешными вечерами, пока мир в сон погружался, – шептались они. Тихими ночами, когда свет призрачный сквозь паутины пыльные рисунки Луны загадочные на подоконнике чертил, – мечтали они. А днём, когда свет горницу дома пустого застилал, – почивали они. Жизнь, не потревоженная никем. Такую не каждый изведает.

Да только счастливы они не были. Устали они. В самих себе заплутали. Мир окрест лишь отголосками доносился. А каков он – едва и помнили они. А так взглянуть хотелось... но ведали лишь себя. Друг в друге. Два подобия. И ничто между ними не стояло. Пустота в пустоту смотрелась. Бездонная. Даже воздух их словно стороной обходил...

В ночном полумраке на подоконнике затанцевал свет несмелый.

– Вот, вот! Видишь! – зашептало одно зеркало. – Смотри, не спугни!

И они безмолвно любовались танцем света Луны, заглянувшей к ним сквозь деревья и паутины.

– Ныне, должно быть, ясное ночное небо, – почти беззвучно откликнулось другое зеркало.

– Жаль, что нам не видно, – вздохнуло первое.

– Жаль, – согласилось второе. – Взгляни на меня, я что-нибудь отражаю? – попросило оно с надеждой. – Может, хоть кусочек небес или нашего сада?

– Нет... ничего. Я вижу только себя. И тебя. Это бесконечная головоломка.

– Мы давно заблудились в ней, – погрустнело второе.

– Смотри, смотри, свет движется по подоконнику.

– Да, но вскоре он исчезнет, ты же знаешь. Это Луна, подобие наше – Солнце отражающее – не могла не заглянуть к нам...

– Да...

И они взглядом провожали заглянувшую к ним на минутку Луну.

Так проходили многие-многие вечера и ночи. Ничто не меняло порядка вещей.

А однажды...

Как-то вечером, любуясь закатом, вернее, отблесками его на подоконнике, и размышляя о том, какое сейчас солнце – рубиновое ли и горячее или золотое и слепящее, между зеркалами пробежал паучок. Он спешил к свету в оконце. Проносясь между ними, замер на секунду, и, словно запутавшись в сотне своих отражений, припустил дальше.

– Ты видело? – восторженно выдохнуло одно зеркало.

– Я видело, – согласилось другое, – я тебе его показало.

– Это я тебе его показало.

«Ну, хорошо, что мы вместе видели», – улыбнулись они и принялись наслаждаться отблесками заката дальше.

Занимался обычный вечер, подкравшийся к деревне. Ветер только разгулялся, травы тревожа и птиц успокаивая. Тихо ветви в окно стучались. Очнулись зеркала после сна дневного.

– Слышишь, ветви как разволновались? – спросило первое зеркало.

– Слышу, – откликнулось второе.

– Быть дождю, наверное.

– Прекрасно, – согласилось второе, – значит, будем слушать мелодию капель дождя.

– Чудно, – пропело первое. – Как же покойно тут и уютно. Словно в былые времена.

– А я тоскую по тем временам, – погрустнело второе зеркало. – Каждый день начинался для меня с прекрасного лица. Я подолгу вглядывалось в хозяйку, помогало заплетать косы, учило улыбаться и смеялось само, иногда взирала на её слезы, и печалилось само. Это была яркая жизнь.

– Да, – протянуло первое, – жизнь была такая живая и... разная. Как я хочу снова изведать мир!

– Но ты видишь меня.

– И я вижу себя! И так уже сотню лет. Я устало. И нет конца.

– Я не могу отодвинуться, – вздохнуло зеркало, по лику его пробежала и отразилась тоска.

– И я не могу, – всплакнуло второе.

– Мы просто зеркала.

– Мы уводим друг в друга, внутрь себя. Я не смогу свыкнуться с этим.

– Но разве тебе не достаточно меня?

– Но мир вокруг... больше!

– Мир вокруг больше.

– И мир вокруг... движется!

– Мир вокруг движется.

– А мы стоим на месте.

– Но мы распахнуты друг перед другом. Ты – это я. Я – это ты!

– Я заблудилось.

– Мы читаем друг друга как самих себя!

– Но где начинаешься ты, а где – я? Я потерялось.

– Но между нами словно ничего и нет!

– Но нас самих словно и нет!

– Твоё настроение передаётся мне, перестань!

– Твоё настроение передаётся мне, перестань!

– Ты уже не сможешь без меня! Мы связаны!

– Я не смогу без тебя! Но без тебя я... увижу мир! Мне откроется мир!

– Мы давно уже вместе!

– Но это стало невыносимо!

– Мы подобия друг друга!

– Это... – это! – и невыносимо.

– Мы отлиты словно из одного стекла!

– Меня пугает это!

– Тебя ещё что-то пугает?

– Да! То, что я не вижу мир вокруг.

– Это я не вижу!

– Прекрати! Ты меня душишь!

– Это ты отняло воздух!

– Нет, не я! Между нами ничего нет! Мы едины. Мы в одном круге, разорвать который невозможно!

– Можно..., – прошептало одно зеркало.

– Что ты предлагаешь, – молвило другое.

– Ты само знаешь.

– Что?

– Одно из нас должно уйти.

– Как?

– Как умирают зеркала?

– Ты говоришь о смерти?

– Вовсе нет! Я говорю о твоей Жизни!

– Кто-то из нас сможет прожить друг без друга?

– А сейчас – это жизнь? Отголоски света Луны и обрывки шорохов дождя.

– А ты не страшишься заглянуть в неизвестное?

– Не об этом ли мы грезили вместе?

– Вместе.

– Нас забыли друг перед другом навсегда. Это судьба. Но вместе мы не можем существовать.

– О какой судьбе ты говоришь? Я хочу быть счастливой!

– Счастье – между нами.

– Счастье – вокруг! Оглянись..., но не сможешь! Ты хочешь видеть мир, каков он есть! А видишь лишь себя... во мне.

– Ты, правда, веришь, что счастье – оно вокруг, а не в нас самих?

– В нас самих нет ничего! Мы пустые подобия друг друга! Разве ты не понимаешь?

– Мы прекрасно дополняем друг друга. И созданы одно для другого. Даже само провидение столкнуло нас!

– Это тупик. Мы должны излучать, а мы поглощаем. Друг друга... друг в друге. Между нами даже тени нет! Мы давно мертвы!

– Ты опять говоришь о смерти?

– Она всегда между нами!

– Между нами ничего нет! Мы – едины.

– Мы несвободны.

– Счастье в свободе?

– У меня нет ответа, – замешкалось зеркало. – Ещё недавно я думало, что счастье вокруг, теперь думаю, что в нас, но, наверное, между нами?

– И я не знаю, – осеклось другое.

Они помолчали. Усилился ветер, и начал накрапывать дождик.

– Я знаю, что дождик, – зеркало представило его, каким видело давным-давно, – настоящий. Я знаю, – продолжило оно, – что солнышко, по утрам заглядывающее к нам, но не зримое нами, – настоящее. А мы лишь... просто есть.

– И ты хочешь увидеть свет всем сердцем?

– Очень хочу.

– Я тебе мешаю?

Зеркало призадумалось:

– Да. Ты крадёшь его. И воздух крадёшь. И дождик. И все чудеса мира.

– Но если я увижу хотя бы краешек его, то его тут же увидишь и ты!

– Но это будет лишь отражение. А оно... ненастоящее...

– Я – настоящее.

– И я – настоящее.

– Я умею чувствовать!

– И я живу!

– Я тебя люблю!

– И я тебя люблю!

– Но мы... убиваем друг друга!

– Посмотри, как нам хорошо вместе! И мы не состарились ни на миг!

– Но где-то за нами проходит жизнь!

– Она далека. Настоящее – между нами!

– Но между нами нет будущего!

– Нами столько прожито!

– Однообразных дней!

– Ты устало от самого себя!

– Я устало от самого тебя!

– Да... мы устали.

– Ты невыносимо! Ты говоришь моими словами!

– Ты повторяешь мои!

– Но мы единое целое, и слова – наши!

– Мы созданы разными! Мы такими стали!

– Уйди с моей дороги!

– Я не могу! Это ты уйди!

– О, небо! Всего лишь – подвинуться!

– Это непреодолимое усилие.

– А как..? Как ты говорило, умирают зеркала?

Тишина между ними... За окном сверкнула молния, и раздался далёкий гром, донося отголоски.

– Они... разбиваются. На осколки.

– Должно быть, это прекрасно...

– Что?

– Стать миллионом маленьких осколков. Таких же ярких и живых. Но... разных!

– И при этом потерять индивидуальность?

– Но воскреснуть в миллионе душ!

– Тогда уйди!

– Почему я?

– А почему я?

– Ты споришь? Мы же всегда соглашались друг с другом.

– Мы не соглашались. Мы думали одинаково. Как единое существо.

– Нас соединил лишь случай.

– Нет, судьба!

– Ты снова споришь! Ты стало другим!

– Я всегда было таким.

– Ты говоришь «я», меня это пугает.

– «Мы» стали другими.

Они снова умолкли. Гроза не унималась. Ветви хлестали по окну, вода скрипела по стеклу, смывая паутину и пыль. Вспышки молний занимались с новой силой.

– Видишь, какой яркий мир! Ты можешь познать это только со мной! – кричало одно зеркало другому, силясь перекричать стихию.

– Не вижу! – спорило другое. – Ничего не вижу!

–Я не нужно тебе!– досадовало первое.

– Ты повсюду и затмеваешь взгляд! Мне нужна свобода! – откликалось второе.

– Ты получишь её, только убив мою свободу.

– Я не смогу этого сделать!

– Ты порой раздражаешь меня!

– Ты не понимаешь меня. Я ненавижу тебя!

– Вся твоя жизнь – это я.

– В тебе я вижу только себя.

– Я могу сказать тебе «Прощай!» и навсегда умолкнуть. И не говорить ни слова!

– Не говори мне ни слова!

– Я ничего не значу для тебя?

– Ты всё для меня. Даже воздух. Но свобода в чем-то в другом. Я устало от тебя.

– Ты устало от себя!

– Ты запуталось!

– Сейчас я мыслю ясно как никогда!..

– Нас... никогда... и... не было!

Внезапный порыв ветра закрутил крону огромного дерева, росшего во дворе, ухватил его ствол и выдернул мощные корни из земли. Оно стало медленно падать, ухая ветвями и издавая страшный стон.

– Это воют черти!

– Не говори о том, чего не знаешь!

– Я ненавижу тебя!..

И в тот миг... разбилось стекло в окне, тонкие ветви поваленного дерева лишь краешком коснулись его.

– Что это? – изумилось одно зеркало.

– Это смерть... – и не успело договорить другое зеркало, как упало на подоконник, охнуло и вскрикнуло:

– Дзинь...

Зажмурилось первое зеркало. Впервые зажмурилось. На миг. А когда око открыло, то вздохнуло изумлённо, глядя на мир, перед ним распахнувшемуся: бушевала стихия, сверкали молнии, вдалеке деревья волновались, друг за друга цепляясь, дождь кипел и изливался на подоконник мягко и настойчиво. А в дом, заливая, текла вода и плакала по миллиону осколков зеркала опрокинутого. Выдохнуло дерево, к вечному сну готовясь: «Прости»...

– С... п... а... с... и... б... о... – вымолвило зеркало, и дождь заструился по его лику, столетний сон смывая.

Долго плакало зеркало. От свободы ли, от счастья, от грусти – не ведает никто. А когда очнулось, то узрело перед собой красивый мир, вдаль простирающийся. Горы и деревья. Небо и солнце. Чисто. Светло. Ярко. Прекрасно. Ни осколков возле себя, ни пылинки не нашло оно – всё смыл дождь, словно и не было ничего. Мир сиял новый и яркий. И вздохнуло зеркало счастливо...

* * *

Говорят, где-то далеко-далеко в тени подножия гор и леса, если вечером свернуть с дороги на неприметную тропу, проторенную в чаще, можно выйти к старой-старой деревне, где сразу же на её краю расступятся деревья, когда-то повергнутые стихией, и потемневший от старости дом встретит вас открытыми окнами. На подоконнике отражает Луну зеркало, повидавшее мир и не растерявшее своё счастье. Смотрит самозабвенно, непрестанно, с восхищением, а Луна дарит ему свет. На рассвете её сменяет Солнце, каждый раз непременно заглядывая в те окна. Всему вокруг радуется зеркало, мир запоминает, каков он есть, ни на секунду не засыпает. И оно... этим Счастливо.

26 июня 2008 года