28.09.2013
Начата работа над новым дизайном сайта. Принцип — простота.
новость подробнее...
01.10.2013
Работа над новым дизайном сайта завершена.
новость подробнее...
уменьшить размер шрифтаисходный размер шрифтаувеличить размер шрифта

Виталий ФИОЛЛЕНТ

Платье из тополиного пуха

* * *


Ах! — взмыли в синюю негу купола небес лёгкие вздохи свободных детей — чад, кружимых ветром и носимых по полям—лесам. Закружилась голова, завертелась линия горизонта, опрокинулась, запуталась, рассмеялась. Звонкие голоса—мелодии разнеслись по лугам—подлескам, наводняя собой знойный летний воздух. Ветер заиграл сильнее прежнего: поддувал и веселился — ног не обрести, перины потеряв, головы не ощутить, тепло выдохнув — какофония, веселье! Кто на воду покойно возляжет, прикоснётся, да не поднимется, речным штилем усыплённый, кто в траве, выдуваемый бризом—лёгкими природы промчится, с гомоном в пляску пускаясь. Тонкие голоса, звонкие. Бархатные касания, нежные. Нега тополиного цветения разлилась по миру, с солнцем страстным в начале лета соприкоснувшись...

Да только шёл он один. По тропе прямой, вдаль ведущей. На лице и в волосах пушинки танцевали.

— Привет! — окликнула одна, перед взглядом кружа.

— Здравствуй! — он протянул руку. Та спустилась покорно на ладонь и замерла. — Поведай мне, как живётся тебе, что видишь ты с высоты? — заговорил он, в ладонь шепча.

Смеялась и осыпала ласками руку пушинка.

— Не таись! Доверь секреты свои, — погладил он её.

Та притихла, на себе прикосновение ощутив... не такое, когда одна, по воле своей или без воли, по волнам течения неведомого она мир облетала, другое: тёплое, но не солнца негу; влажное, но не воды дыхание — заботливое, чуткое. Смиренно взглянула она в лицо Его и перед собой глаза увидела: не те, какими мать-природа ласкала, не те, которыми солнце-жизнь пробудила. Глаза такой же Пушинки...

— Как странно, — вымолвила Пушинка. — В полёте—кружении жизни своей я отыскала пристанище.

— Нет же, — улыбнулся Он, — пристанище твоё — земное: ты явилась на свет, чтобы в ней жизнь зародить, — он снова погладил её.

— Я маленькая, — засмеялась, щебеча Пушинка. — Мне вольно делать всё, что вздумается. Солнце питает меня, ветер носит...

— А вода возродить может, — отозвался Он. — Что видела ты там, высоко, когда над миром воспаряла?

Пушинка призадумалась: на своём коротком веку, рождённая как будто только вчера, она немногое познала: вершины деревьев, прохладные абрисы облаков, к которым почти подлетала, сверкающие воды и лоснящиеся зелёными красками поля, издали к себе манящие, — то ли вверху, то ли внизу — всё в головке маленькой, беспечной спуталось...

— Что-то красивое... — вымолвила Пушинка.

— Расскажи, я не видел в мире подобного! — умолял Он, обдувая её нежно, легонько.

— Изведала мало. Полёт охмелял меня. Не чуяла земли, себя не ощущала. Просто блуждала, приземлиться не смея. Легко мне, свободно! Тело есть, и словно нет — как душа.

— Ты и есть душа, — согласился Он. — Вечная и свободная.

— Зачем я здесь? — спросила Пушинка.

— Чтобы явиться на свет, — молвил он и бережно опустил её на землю, где спрятали скиталицу травы и цветы в своей тени—постели укромной, песни нашёптывая.


* * *


Он ступал один по тропе, вдаль ведомый... немало лет... вечно вперёд. Танцевали ли по лицу пушинки, на ресницах смеясь, ласкал ли ветер виски, в прядь волос задувая — не природа вела по тропе той, а голос внутренний. На горизонте, на далёком кругозоре перекрестия той тропы, где роднятся миры, жаждал он испить судьбу встречи с той, которая сама давно искала его. Так просто: идти по тропе.

— Ах! — вздохнул ветер—зефир за спиной, травы склоняя, свежей прохладой по тропе стелясь-пробегая. — Постой! — прошептало эхо. — Той! Той! — вторило само себе.

Он прислушался. Неторопливый шаг, долгая тропа. Остановка. Именно здесь можно замереть, то нашептала сама природа.

— Это по-прежнему ты? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да! — вскружились над лугами миллионы пушинок, с земли взметаясь.

Солнце всполохнуло ярко — нет сил. Зажмуриться. Небеса просияли — нет мочи. Глаза ладонями прикрыть. Ярко!

— Ты говорил: «Родиться»... — тихо шептал голос за спиной, — ...я поняла тебя.

Небо пригасило солнце, солнце осветило небо. Можно открыть глаза. Обернуться.

— Я не готов увидеть, я должен достичь горизонта, — словно извинился Он.

— Мы на горизонте. Я обитала высоко — там нет конца горизонту. Распахни его сейчас!

Лёгкое волнение. Замешательство.

— Тебе ли, по земле ступающему, быть нерешительным? — шептал голос и смеялся: — Обернись! Обернись!

Даже ветер замер, выжидая. Даже травы наклонились, перешёптываясь.

Он призадумался: идти вперёд, к манящему горизонту, к неведомому перекрёстку и вдруг услышать неподалёку голос, так похожий на мотив той выдуманной дали. Вспомнил былые дороги, ведущие до бесконечности вперёд и сошедшиеся на своих ненаписанных картах сейчас. Может, именно здесь начинается перекрёсток? Здесь, где кружит тополиный пух, солнцем и летом опьянённый? Взглянул на солнце — то беззаботно, как и всю вечность, улыбалось; заглянул под тени перин облаков — те степенно и мудро проплывали... Ничто не изменилось. Это по-прежнему мир, в котором странствовал он, да только окликнул его голос знакомый.

Неспешно Он обернулся, на своём пути замерший. И изведал в травах—цветах, куда рука его пушинку отпустила, прекрасное создание. Девушка, в убранстве из белого пуха с головы до сандалий, в траве потерявшихся, словно парила над лугом и улыбалась ему. С лика её и складок одеяния, завораживающе шелестящего на ветру, неслышно слетали робкие пушинки, к небу воспаряя и друг с другом играя. Девушка молвила:

— Я знала о тебе давно. Мир облетала, но не находила. Ни одна странница тополя не говорила о тебе — едва в небо поднимаясь, забывали они себя и помыслы мои.

— Кто ты? — он любовался ею, ощутил себя маленьким созданием, меньше зёрнышка самой невесомой пушинки.

— Кто ты? Кто я? — звонко смеялась Девушка.

Он заслушался её голосом и мелодичным смехом. Пролетавшие мимо пушинки, касаясь лица, шептали:

— Она — та... Та, которая... Которая искала тебя!

Девушка вскинула руки к небосклону, разостлав шлейф тонкой, дивной перины, с которой струился белый снег:

— Мне так легко! — с волос её осыпались белые соцветия, с уст источался звездопад. — Ни одна душа не подсказала мне, где искать тебя. Но на руке твоей я испытала то тепло, к которому летело моё сердце. — Скажи, ты узнал меня?

Над лугом воспарило облако молочных цветов, трепеща и призрачно просвечивая сквозь себя зелёные травы, яркие соцветия и синее небо.

Он внимал её голосу, плывущему над цветами, поднимающему в полёт миллионы эфирных снежинок, всматривался в её лицо и видел в нём невесомое счастье.

— Ты была повсюду, я узнал тебя, — вымолвил Он. — Ты так близка и так недосягаема.

Девушка погрустнела:

— Ты знаешь, что мне придётся уйти... — она опустила глаза, изливая с век опечаленные волны пушинок. — ...Ты знаешь, что не сможешь даже поцеловать меня. Но я обязательно приду. Ты отыщешь меня! Там ли, вдалеке, — она прочертила рукой путь к краснеющему солнцу, стремящемуся на запад, — или ещё дальше, — она печально и смиренно улыбнулась краем губ, — но мы идём навстречу друг к другу, и путь в том одиночестве не бесконечен.

Она стояла в молчании, любуясь его лицом, заглядывая в сердце. Пушинки блуждали как и прежде: одна с другой — беспечно, неторопливо, не в силах сойти на землю — полёт не кончался. Он силился запомнить черты её лица, словно виденные доселе. Всматривался в белоснежные волосы с заплетённым в них ветром пухом, вслушивался в шелест складок её белого, нарядного одеяния — девственного, чистого, прозрачного, испивал аромат, источаемый её невесомым контуром, который веяли ему пролетавшие снежинки.

— Я буду искать тебя, обещаю! — ответил Он. — Не позабуду, приду и разбужу. Так было всегда, каждое лето этого Мира. Так есть всегда, каждый миг.

— Я—Л—ю—б—л—ю—т—е—б—я... — шептала она, а может, шептал ветер, летящий из далёких миров.

— Я—Л—ю—б—л—ю—т—е—б—я, — отвечал он беззвучно, но Она слышала.

— Пожалуйста, иди, — попросила Она. — Сейчас начнётся дождь...

Солнце уступало небосвод Луне, свитой своей избравшей дождевые облака.

— Это же просто платье. И это просто дождь. Несколько капель воды среди ясного неба... — шептала Она. — Такое бывает. Я просто засну.

Небо роняло мелкие капли на её одеяние. То послушно принимало их, растворяясь.

— Вода возродит меня, — ты же сам говорил, — тихим голосом молвила Она. — Вечная душа... помнишь?

— Я буду идти к тебе хоть Вечность! — ответил Он, вытирая со щеки мокрую каплю то ли дождя, а то ли...

Он устремил взгляд к небу: О, великое небо, в горести потери возрождаешь ты жизнь! ...А когда опустил глаза... Её уже не было. Она просто заснула, ненадолго ушла, оставив его на пути, перекрёсток которого маячил где-то впереди.

Он отправился в своё вечное странствие, зная, что где-то на далёком кругозоре перекрестия той тропы, где роднятся миры, настанет время испить судьбу встречи с той, которая сама давно искала его. Так просто: идти по тропе...


5 июля 2006 года

вверх
© 2008—2018: Идея, дизайн, программинг, тексты, фото — Виталий Фиоллент (студия «PM»)
Пожалуйста, помните, что все материалы, опубликованные на этом сайте, имеют авторство
По всем вопросам звоните по тел. в г. Москве:
Сайт: http://www.fiollent.ru | Почта:

ПРОЗА

Виталий ФИОЛЛЕНТ


Список произведений:


×

КОНТАКТ

Виталий
ФИОЛЛЕНТ


Телефон:


Сайт:
www.fiollent.ru

Почта:


×