+7 (926) 960 00 40

Виталий ФИОЛЛЕНТ

Воробей и бабочка

* * *

Однажды серый воробей – вольный странник диких степей и лесов – нарезвившись за день, облюбовал ветвистое дерево да и присел отдохнуть. Полдень давно миновал, вечернее солнце мягким светом согревало воздух, травы и листья. Сидел он на ветке, беспечный и довольный – всё хорошо, всё отлично: сыт, свободен, проворен, здоров… Но странное чувство не давало ему жизнью насладиться, в полную грудь и с открытыми крыльями. «Что не так?» – спросил он себя. Но ответа не последовало. Обратился к ветру тёплому, в подперья его задувавшему: «Что не так?». Не отозвался ветер. Взор на поля-луга кинул: «Что не так?» Молчали луга. К небесам головку поднял, клюв приоткрыл: «Что не так?» Безответной пустотой сияли бездонные небеса, а тучки редкие, нелюдимые у горизонта ютились. Переступил воробей с лапки на лапку и дереву чирикнул:

– Здравствуй!

– Здравствуй, – к его удивлению отозвалось оно.

– Ты, наверное, мудрое… де-ре-во… – прочирикал воробей. – Ответь мне: что не так под этими вольными небесами?

Недолго думало дерево и ответило уверенно, кроной шелестя:

– Мир прекрасен и безупречен.

– Но мне не хватает какой-то части этого мира, – прислушиваясь к дереву, робко прикрыв глазик и наклонив головку, возразил воробей.

– Может быть, тебе нужен в этом мире Друг? – предположило дерево.

– Да? – заинтересовался воробей. – А у тебя он есть?

– Земля – мой друг – она поит, воздух – мой друг – он лелеет, солнце – мой друг – оно согревает. Всеми корнями и кроной я чувствую их, – ответило дерево, стволом слегка дрожа, воробей это почувствовал.

Он призадумался. Правильно говорило дерево. Оно многое на своём веку повидало, многих птиц истории слышало. И спросил:

– Скажи, мудрое, у тебя приют находили звери и птицы. О чём рассказывали они тебе?

Дерево улыбнулось, вспоминая. Да, да, улыбнулось, воробей почувствовал это. Веточки дрогнули нежно и трепетно, пыль с тонким звоном, словно пыльцу сказочную, стряхнули. В миг всё вокруг светом волшебным засияло. И ответило дерево ласково:

– О, ведаю я, что мучает тебя, небом напиться сполна не даёт. Зовётся это… Любовь.

– Л-ю-б-о-в-ь… – прошептал воробей. – Красиво… А где найти её? Говорили ли звери и птицы?

– Говорили, – по-матерински улыбнулось дерево и листьями по головке воробья погладило. – Повсюду она. Проливается на нас.

– Но я не вижу, – чирикнул воробей, с удивлением озираясь.

– Её не увидишь. Взгляни, с какой любовью земля мои корни приняла и укрыла; как каждую ветку свою я люблю и берегу, любовь от земли до каждого листика с соком доношу.

Воробей поворачивал головку и любопытным взглядом осматривал мудрое дерево.

– Так вон какое ты… к-р-а-с-и-в-о-е, – протянул он, – любящее и всеми любимое. А я обычный. Маленький. Серый…

– Зачем пригорюнился? Ты не обычный, – возразило дерево.

– Как? Как? Как это? – не унимался и щебетал воробей.

– Тебе ли горевать? Ты столько просторов повидать можешь. На мир сверху взглянуть, до солнца долететь и обогреться… Тебе ли?..

Воробей прикрыл глазки: сколько раз с высоты на землю он взирал, скольких зверей и птиц видел. Да не думал о любви никогда. Теперь она представилась ему каким-то чудом.

– Покажешь мне чудо? – робко спросил воробей, открывая глазки.

– Смотри! – улыбнулось дерево и поднесло к нему тонкую ветку. Там под листом пряталось что-то необычное.

Воробей прищурился, внимательно изучая лист. Под ним висел шарик. Неприметный и серый.

– Это – чудо? – усомнился воробей.

– А ты подожди, – убеждало дерево. – Смотри внимательно.

И вдруг шарик качнулся.

– Ой, –вздрогнул пёрышками воробей. – Оно живое?

– Всё вокруг живое. Порой не обязательно высоко кружить, чтобы чудо увидеть. Оно – рядом.

Шарик опять качнулся и треснул. Воробей зажмурил глазки, стараясь представить чудо, а когда открыл их, то увидел прямо перед собой два красивых глаза. Его удивила глубина их взора, казалось, они отражали все краски мира, знакомые ему: в них в дивной палитре смешались жёлтые солнца и алые зори, что доводилось встречать ему, и изумрудные травы, росами поившие, и синий небосвод, его беспечную серую головку пьянящий. Глаза смотрели прямо на него и завораживали. Потом они моргнули и словно раскрылись.

– Как красиво, – прошептал воробей, заглядывая в глаза прекрасного создания. Пара усиков трогательно тянулись к нему… «Привет!» – Привет, – смог вымолвить воробей. – Ты кто?

– Я? – глаза моргнули, словно осматривая мир вокруг. – Не знаю. Но здесь так красиво и светло. Мне кажется, я просто заснула и проснулась в новом дне.

Глаза порхнули и сели рядом с воробьём на ветке:

– Ты, наверное, ждал меня?

Воробей наклонил головку набок, рассматривая незнакомку, – чудесное, невесомое создание, сотканное из света и раскрашенное радугой, оно доверяло ему и смотрело на него поразительно глубоким взглядом, в котором он увидел своё отражение… и было оно не серым! Бесподобно ярким и живым.

– Да!!! – не сомневаясь вымолвил воробей, увидев себя в глазах незнакомки. – Я ждал тебя. Ты – чудо! Мне рассказало о тебе дерево.

Дерево развело свои ветви, пропуская свет.

– Как тепло! – промолвила незнакомка и вспорхнула с ветки, устремляясь к полю.

– Подожди! – окликнул воробей и полетел за ней.

– Дорожи чудом, – прошелестело вслед дерево.

– Спасибо! – донёсся до него воробьиный «чи-рик».

Несколько сказочных пылинок, слетевших с кроны дерева, закружились в тихом танце, спускаясь на землю.

* * *

– Подожди! Не улетай! – догонял незнакомку воробей.

– Догоняй! – не оборачиваясь, пела она. – Мы должны успеть к закату. Я так голодна.

Незнакомка долетела до букета ярких полевых цветов и присела на один из них:

– Какой чудный нектар!

– Я понял! – сказал воробей, сев поодаль. – Ты – бабочка!

– Наверное, – согласилась незнакомка, трепеща в воздухе крыльями и свевая пыльцу над цветами. Воробей увидел, как моргают красивые глаза, обведённые причудливой кистью на её крыльях. – А ты кто? – спросила бабочка.

Воробей замялся. Как объяснить своей новой спутнице, что он тот, кого она должна бояться и от кого нужно прятаться.

– Не знаю, – вымолвил он. – Но я могу быть твоим другом,.. если хочешь.

– А ты умеешь дружить? Ты не обидишь, – доверчиво спросила бабочка, облизывая своим хоботком вкусный нектар цветка.

Воробей уже знал, что никогда не смог бы обидеть эту бабочку, и с восхищением смотрел на неё. Теперь его поражали не только цветные, бездонные глаза на её крыльях, но и беззаботность, открытость и доверчивость.

– Обещаю, что буду защищать тебя, – ответил воробей и в тот момент почувствовал, что в маленькой его грудке гулко забилось сердечко. Он даже ахнул: – Ах!

– Что с тобой? – подлетела к нему бабочка, и воробей почувствовал, как от движения её крыльев стало щекотно в груди.

– Мне кажется, ко мне пришла любовь… – изумился воробей.

– Это приятно? – прищурилась бабочка, складывая крылья, но тут же распахнула их шире прежнего. Воробей утонул в отражениях двух глаз, а ветерок от её крыльев увлажнил его глазки. – Ты плачешь? – вопросы, такие простые по сути, не требовали ответа. Бабочка усиками пощекотала головку воробья, оставляя на его пёрышках цветочную пыльцу.

– Это прекрасно! – выдохнул воробей и вспомнил дерево: «Спасибо, мудрое!».

* * *

Много дней миновало. Вместе резвились воробей и бабочка. Весело им было и привольно. Каждый новый день дарил им чудные игры с травами, цветами и деревьями. Ветер заносил их в новые дали. Встречали они закаты и рассветы. От дождей прятались, крыльями переплетаясь. Оберегал воробей бабочку от птиц. Всегда сверху над ней летал, стараясь тенью своей не затмевать, боялась она тени, солнце любила. Вместе на ветвях засыпали, уютно друг к другу прижавшись. Вместе на рассвете в луга летали и нектар-росы опивали. Такие разные, из разных миров словно сотканные.

Росла бабочка, становилась грациозной красавицей с большими крыльями, что два веера, расписных, диковинных. Теперь уже и она иногда над ним воспаряла и сверху опахивала крыльями. Смеялся воробей и ликовал: радостно ему было и щекотно. Невесомо. Вспоминал дерево, которое чудо ему подарило, и благодарил. Благодарил и весь мир вокруг, им принадлежащий…

К концу близилось лето. Тепло постепенно за экватор уходило – далеко, не достичь. Ветер капризный цветы трепал, сухие лепестки осыпая. Вечерами свежо становилось, но по-прежнему, ко сну устраиваясь, сплетали крылья серый воробей и бабочка-радуга. Сядут, бывало, на ветку повыше, куда от земли вечерний холод не закрадывается, и смотрят вдаль. Любили они созерцать темнеющее подножие горы, таящее поляну цветов, и яркую вершину – алый венец, в облаках растворяющийся, горячий.

Говорила бабочка, что достичь той вершины хочет. Что зовёт её наступающая осень в вечное лето, которое на той горе царствует. Мечтали они… а однажды…

Однажды ринулись они вместе в небо, ввысь: бабочка радугой небосвод прорезала и серый воробей с любящим сердцем сиял на солнце ослепительными белыми крыльями, облака отражая. Чтобы достичь вершины вечного лета…

* * *

Говорят, если поднять голову вверх и всмотреться в вершину горы, что иногда алым венцом своим кудри облаков цепляет, можно увидеть две пары крыльев. Кружат они в небе, радуясь вечному лету. Всегда вместе. И такие разные: невесомая радуга и искрящееся, белоснежное облако. Они далеко. Но каждый рассвет и закат, друг к другу прижавшись, с высоты любуются миром и проливают на него… Любовь.

6 октября 2010 года