28.09.2013
Начата работа над новым дизайном сайта. Принцип — простота.
новость подробнее...
01.10.2013
Работа над новым дизайном сайта завершена.
новость подробнее...
уменьшить размер шрифтаисходный размер шрифтаувеличить размер шрифта

Виталий ФИОЛЛЕНТ

Завтрашний день старой кошки


Памяти Николая Калатозова


* * *


Старая-старая кошка возлежала на деревянном крыльце старинной веранды, пристроенной к небольшому деревенскому дому, заброшенному его жильцами. Уже давно люди не возвращались сюда. Было это обычным, прохладным, сухим осенним вечером, невыносимо однообразным и вместе с тем удивительно непохожим ни на один вечер, коих природа запасла добрую половину сентября и неделю в октябре. Солнце роднилось с желтеющими и краснеющими макушками осин и клёнов на дальней линии горизонта, вобравшей в вольный небосвод и просторные поля редеющий подлесок. Иногда тихий ветер приносил с собой запахи леса и поля, задувая в ноздри той кошки и стремясь игриво выдуть подшерсток пышной гривы. Кошка жмурилась и потягивалась на рассохшихся досках крыльца, обогретых проблесками заходящего солнца, не отрывая взгляда от яблони. Та выросла в заброшенном саду многим ранее того, как туда впервые наведалась кошка. Невысокая, с поразительным упорством и ловким равновесием своими раскидистыми редкими ветвями-трудягами хватко удерживающая плоды, она хранила и заботливо погружала в тень под собой дикие кустарники и травы. Кошка никогда не разговаривала с яблоней, та тоже молчала, но обе они каждый вечер вместе встречали ночь: одна на крыльце, полусонно ворочаясь, вторая — посреди старого сада.

Кошке нравилось слушать, как падают яблоки с дерева, с шёпотом изумления погружаясь в сухие травы и опавшие на землю листья: вначале робкий то ли стон, то ли свист, следом нежное «хрусь», в доли мгновения соприкасаясь с иссыхающей периной земли, а затем — уверенный «бумс», когда охмелённое полётом яблоко безвольно катилось по земле, не находя пристанища. И наконец остановка... тишина... безмятежность... Так было неизменно. Кошка старалась считать падающие яблоки, но после первых же подсчётов сбивалась то ли от невнимательности, то ли от увлёчённости (а может, кошки просто не знают математики и скучного для них ряда последовательности цифр?), и усердно начинала счёт заново, преисполненная энтузиазма. Всякое падающее яблоко становилось событием, словно впервые, для обеих: для кошки и для яблони. Обе изумлялись. Первая ликовала, что становится свидетелем некоего потрясающего явления, увидеть и услышать которые дано, быть может, не каждой кошке (и правда, в этом саду и на этом крыльце не было иных наблюдателей!), вторая — нерасторопно разводила ветвями, сонно и беспомощно, то было и торжество зарождения чего-то нового и горечь утраты... странные минуты осени... — то постигали и яблоня и кошка.

Яблоня старалась не шевелиться, упорно не поддаваясь ветрам, дабы не обронить то, что вскормили лето, солнце, вода и земля на её ветвях, но дети, обессиленные, падали и падали. Кошка наблюдала за ними — все разные: больше, меньше, округлее или удивлённо вытянутые, имелись даже совсем не безупречной формы,... а вот цвет она почти не различала, знала лишь, что одни яснее, другие — темнее, а если яблоня бережно разворачивала свои ветви к солнцу, то взору иной раз открывались даже с точками — то ли солнышком поеденные, а то ли гусеницами какими, но были те яблоки самыми сердцу милыми... Одно яблоко кошке особенно нравилось. Ну, как сказать «нравилось»? Питаться ими ей не доводилось, гастрономические пристрастия старой гурманки лежали в прочих местах и тарелках, ведь завтракать, обедать, ужинать и ещё миллион раз пивать молоко из блюдечка она заходила к женщине, с которой прожила много-много лет, но за хозяйку не признавала (хотя, какая кошка признает такое?). Так вот, нравилось же кошке лишь одно яблоко... оно поражало её своей непоколебимостью. Водружено то было природой-затейницей на самую высокую ветвь яблони, словно украшая собственную же мать: наливное, большое, округлое... вот-вот лопнет на шкурке от натуги! Яблоня, безусловно, знала о каждом своём ребёнке, старалась не смахнуть их невзначай, но осень усыпляла её, и та шатко покачивалась, медленно теряя силы и вручая земле взлелеянные плоды. То яблоко она пыталась уберечь особенно: когда наведывались птицы, шумела, прикидывала на себя наряд пугала с руками-щупальцами, обычно птиц это страшило, и те уносились восвояси; когда подлетали назойливые осы, разворачивала ветви по ветру, оставаясь для них незамеченной, и те устремлялись куда-то дальше; когда набегал ветер-гулёна, в поле не нарезвившийся, прикрывала остальными ветвями, чтобы тот в замысловатом «лабиринте» сплетения не прознал про её сокровище и не поведал другим ветрам, с чужими яблоками порезвиться замыслившими; когда накапывал дождик, подставляла ребёнка, чтобы омывался влагой и впитывал в себя всё то подобие мира, которое веяла в себе каждая капля, в начале начал на Земле зарождённая. А вечерами яблоня напевала песни то ли самой себе, то ли детям. Кошке очень нравился тот мотив. Песнь велась о том неземном, что и сама кошка ведала, что ведали и все кошки и деревья, по земле до неё бродившие или на земле до неё проросшие. С этой песней яблоня обычно погружалась в вечернюю дрёму, а кошка степенно отправлялась навестить свои блюдечки и тёплый кров у прогретой печки. Жизнь-то, в сущности, разнообразна и почти безгранична: завтра снова будут падать яблоки, шурша в траве, и пригревать солнце, ветра усмиряя, а яблоня-мать вновь заведёт свою сладкую песню, баюкая всех своих малышей: и к ногам её прильнувшим, да так в траве и затерявшимся, и тех, что ещё на ветвях сок опивают... То вечность.

Уходя вечером из этого старого сада, оставляя свою насиженную веранду, на которую уже давно никто кроме неё и не ступал, кошка каждый раз удивлялась: «Значит, не сегодня. Значит, подождём завтрашний день...»

Завтрашний день, едва кошка занимала своё излюбленное место на крыльце (да-да, у неё было одно любимое место!), каждый раз был иным: меньше яблок оставалось на ветвях яблони-матери, нежнее, но слабее становился голос её напева. Кошка не могла подпевать яблоне, как того бы не хотела, она могла лишь музыкально урчать, но тогда не слышала песни сада. Поэтому слушала беззаветно, очарованно слабеющую песню и устремляла взор на верхнюю ветвь: не утеряло ли «трон» самое прекрасное яблоко, ночью незаметно, сломя голову вниз рухнув? Нет. Признаться честно, кошка и ждала и немного опасалась, что не увидит больше поутру или вечером, вернувшись в сад, на ветвях того яблока или, что самое страшное, — изведает, как оно падает. Она молила яблоко не терять своего равновесия, а иногда даже проклинала его и просила его броситься. Такая была непостоянная (ну может же старая кошка быть хоть немного капризной!). Умоляя яблоко или мысленно принуждая его, кошка участливо подслеповато щурилась и следила за его реакцией, прекрасно понимая, что яблоко не слышит голоса старой наблюдательницы на крыльце, но знает о её существовании. Внимало ли яблоко её мыслям, кошка не ведала, но одно подметила точно: в сердцевине яблока пульсировало маленькое сердце из множества тёмных точек-косточек сотворённое, которое отдавало наружу миллион тонких «паутинок», соединяющих его с яблоней, а вокруг этого сердца, с заботой объяв, дышал кокон... кошка догадывалась, что когда оборвутся те «паутинки», тогда и поникнет на ветвях и падёт доселе цепкое яблоко к ногам своего родителя. Какое дело кошке до яблока, будь то хоть последнее на дереве, хоть мёдом налитое? Она знала. Иначе не наблюдала бы. Но промолвить никому не могла. Она выжидала. Торопиться ей было некуда, у осени ведь столько тёплых дней в запасе.

Прожив таку-у-ую долгую кошачью жизнь и обретя внутреннюю мудрость, любая кошка может утратить интерес к миру. Ей же нравилось созерцать всё: восход — он оранжевый, день — жёлтый, закат — малиновый... кошка, как уже говорилось, цвета почти не различала, и ей было всё равно, малиновый или красный закат, но она интуитивно, с вдохновением вторила яркой песне природы, которая заливалась вместе с красками солнца на каждом рассвете и закате. (Нет-нет, не подумайте, что то была «необычная» кошка-романтик, ведь все кошки таковы, просто не всегда это заметно). Ночь ей тоже была по душе, но песни там почти не звучали, кошке приходилось напевать их в одиночестве. Хотя, вся жизнь её и была одиночеством... нет — кошка потянулась на крыльце — самостоятельностью!

Степенно возлежа вот здесь, на крыльце забытого деревенского дома, она созерцала в отдельном уютном мире сада всё подобие мира. Вспоминала свою жизнь и предполагала, какой будет следующая, ведь кто-то поведал ей однажды, что их у неё будет целых девять... каков дар судьбы, а!? Вначале она усомнилась: ну мало ли кто шутит, но потом неожиданно стала чувствовать, а особенно — весной этого года, что это так. Кстати, яблоки, ниспавшие в траву, напоминали чем-то ей саму себя: весной следующего года, едва от снега обнажится земля, они получат шанс родиться заново... Волшебно! Ей ли, столько весен видавшей подобные чудеса цветения природы, унывать? Очень разумно устроен мир! Очень... только вот печально немного, когда... когда падают яблоки... «Хрусь» — нашло своё пристанище у корней яблони очередное создание. Кошка обратилась на вершину: не моё. Моё ещё бьётся в своём коконе. Кошка теперь постоянно видела сердцевину яблока, ей даже не нужно было прищуриваться. Иногда ей казалось, что видит она и во сне, и если то сорвётся с ветвей без неё, скажем, глубокой тёмной ночью, то она, пробудившись поутру, уже будет об этом знать.

Ноздрями кошка вбирала воздух — упавшие яблоки великолепно пахли. Они благоухали небом. Чистым. Без единого облачка. Такой запах нравился ей, и иногда кошка мечтала, забавляясь в воображении своими фантазиями, о том, что яблоки для того и падают, чтобы воздух вокруг становился прекраснее. Она помнила как однажды, в какую-то из осеней её мира, мороз сковал коркой все листья и яблоки, распластавшиеся на них. Она пробовала катать остывшие тельца, чтобы зарыть, закутать в листья теплее, но те безмолвствовали, лишь испуская морозный дух. Она хорошо запомнила его: торжественный, терпкий и... такой молчаливый. С каждым днём этой осени аромат всё больше и больше напоминал ей тот, прокрадываясь в ноздри.

Каждый день кошка ожидала. Нового дня. И таинства падения последнего яблока. Она решила для себя, словно знала, что когда ринется вниз последнее яблоко, — а это будет непременно её любимое яблоко с верхней ветви — тогда и иссякнет её осень. Тогда можно будет не приходить в этот сад, не лежать на этом крыльце и не рассматривать горизонт с редеющим подлеском... то может быть уже завтрашний день...

Дни становились холоднее, остывающее ранними вечерами крыльцо старого дома — всё более неприветливым, а закаты — раньше и алее, о том напевала яблоня, с каждым днём на пять минут раньше прежнего устраиваясь ко сну. И кошке становилось труднее приходить сюда. Но яблоко манило её. Оно по-прежнему царствовало на вершине дерева, и казалось, что стало даже более сильным и выносливым. Прозорливая кошка знала, что это не так, ведь сколько лет она подмечала как бессильны перед наступающей зимой ветви и травы. Иногда под лапками кошки, ступающей по земле бережно и неслышно, пытались беспомощно всплакнуть опавшие листья, иссыхая на ночном морозе и безжалостном ветру. Но кошка всегда уверенно закрадывалась в сад и устраивалась на своём излюбленном месте.

Дремала ли она или нет, но одним полузакрытым оком кошка наблюдала за мерно покачивающимися в такт медитации ветра ветвями, успевала поглядывать на яблоко и не спеша (а и вправду, зачем торопиться дремлющим кошкам?) размышляла о жизни.

В каждом новом дне она вечно оставалась самой собой. Мир раскрывал ей много тайн, пожалуй, так много, что любой другой кошке уже наскучило бы подобное. Еда и молоко всегда ждали её. Она почти ничего не боялась, все знающие её люди относились к ней со вниманием, а собак она обходила стороной, едва почуяв. И сейчас, на этом крыльце и в этом саду она вполне умиротворена и самодостаточна. Мур! Она облизнула переднюю лапку, на которую спикировал осенний лист. Влажный. Покрытый испариной.

Кошка сошла с насиженного места и направилась к яблоне. Иногда она обходила её корни по кругу, задумчиво шурша листьями и аккуратно подкатывая яблоки ближе к стволу, она как мать прекрасно понимала, как важно близко чувствовать детей. Кошка старалась не быть навязчивой, ей по душе была роль наблюдателя или молчаливого, но, как ей казалось, участливого помощника.

Её яблоко было недосягаемо, и в этом таился великий смысл для кошки. Остальные, упавшие, она неспешно перекатывала; некоторые, упавшие на прошлой неделе, обнажали перед ней тёмные и мягкие бока — такие беззащитные, кроткие, полу... телесные, полу... живые. Так незаметно проходил вечер, и кошка дожидалась вечернего мотива песни, напеваемой яблоней.

Ночи становились длиннее, дожидаться в полумраке рассвета было всё мучительнее. Поутру кошка незамеченной направлялась прямиком в сад.

И однажды...

В саду яблоня бережно отряхивала росу со своих ветвей и... кошка вдруг отметила, что листьев на той почти не осталось — ствол дерева-красавицы был почти обнажён, лоскутки её летнего платья были разметаны бесстыдным ветром по саду, а та, дрожа от холода, развернулась ветвями к кошке и словно сквозь неё, невидимому собеседнику выдохнула одно лишь слово: «Засыпаю...»

Кошка кинула цепкий взор на крону: яблоко — её яблоко! — оставалось на дереве одно-одинёшенько, оно изо всех сил вцепилось в ветвь, «паутинки» его по-прежнему не ослабели... только стало их меньше...

То ли ветер сухой задул в глаза кошки, а то ли... ну да, разве кошки не могут плакать? Кошка подошла к яблоне, потёрлась о ствол той и промурлыкала: «Возьми тепло моё, не засыпай, обронишь последнее яблоко»... и... сама удивилась, что заговорила со старой знакомой, доселе молчание храня. Не ответила яблоня, вздохнула лишь. Засыпала она, ветром раздетая. «Ты не можешь забыться сном раньше, чем последнее яблоко упадёт! — не унималась кошка. — Держи его». Яблоня безмолвствовала, она была слабее осени. Кошка запрокинула голову наверх: яблоко казалось ей полным сил, сердце его, невозмутимое, билось.

Кошка встревожилась. Она, конечно, многие годы видела, что каждую осень деревья засыпают, теряя убранства... но осень нынешняя была для кошки особенной. В растерянности перебирая лапами, казалось, даже выбившись из сил, она устремилась к дому, улеглась на ложе своего крыльца и теперь осознала, что одна в этом саду. Лишь недосягаемое яблоко пульсировало в ветвях.

Тишина...

Иногда шуршат листья...

Больше нет тех «бумс» падающих яблок, даже они уснули, у корней мать согревая...

Иногда кошка открывала глаза и разглядывала редеющие, но всё ещё живые «паутинки» яблока. То, зарождённое на воле, на просторе, с величественной высоты вобравшее в свои наливные бока чарующие краски восходов и закатов мира, упрямо не желало разлучаться с нескончаемым летом... но кошка знала, что каждый миг то слабеет, теряя ритм сердцебиения... тихо, но неуклонно.

Кошка повела по воздуху носом и задумчиво вздохнула. Эх! И вздох тот был счастливым, в него была вложена мудрость, виданная и бережно хранимая в её жизни, которую не высказать. Ветер унёс в поле тот вздох-выдох, кошка чувствовала, как пригнулись травы и зашелестел поредевший подлесок на горизонте. Глазки слипались и слезились от ветра, и кошка старалась больше не открывать их. Она просто знала, что яблоко держится на заснувших ветвях, и что не сегодня... не сегодня потеряет то голову, с ветвей сорвавшись. Оно не может сегодня, ведь тогда... тогда кошка никогда не возвратится в этот сад, начав новую жизнь в свежей весне мира. Она с самого начала загадала,... нет — знала, — что с последним яблоком этой осени уйдёт в сады, где деревья никогда не сбрасывают свои платья, где не нужно вдыхать пряный аромат засыпающих яблок и морозной земли. Она и грустила по заснувшей яблоне и ликовала перед восьмью мирами дивных садов — и жарких, и тенистых — ждущих под уютные свои покрова...

Кошка проснулась от холода и поняла, что уже стемнело. Яблоко не собиралось падать, но кошка чуяла, что день тот близок. Она вежливо поклонилась яблоне, песни которой уже не звучали этим вечером, и неспешно направилась домой, к своей старой печке.

...Завтра... Завтра... Значит, не сегодня. Значит, подождём завтрашний день.


16—17 октября 2006 года

вверх
© 2008—2017: Идея, дизайн, программинг, тексты, фото — Виталий Фиоллент (студия «PM»)
Пожалуйста, помните, что все материалы, опубликованные на этом сайте, имеют авторство
По всем вопросам звоните по тел. в г. Москве:
Сайт: http://www.fiollent.ru | Почта:

ПРОЗА

Виталий ФИОЛЛЕНТ


Список произведений:


×

КОНТАКТ

Виталий
ФИОЛЛЕНТ


Телефон:


Сайт:
www.fiollent.ru

Почта:


×